Реклама
Интервью знаменитостей
Психология

Интересные истории из жизни детей

Мои 33 любимца

После школьного выпускного вечера я отсыпалась почти сутки, а когда наконец проснулась, мама первым делом озадачила меня вопросом: «Ну и каковы твои дальнейшие планы?»

Впрягаться в неквалифицированную взрослую работу, в то время как твои друзья и подруги наслаждаются веселой и беззаботной студенческой жизнью, категорически не хотелось. Мама, которая отлично умеет читать мои мысли, достала из аттестата вкладыш, развернула его и скорбно поджала губы. У меня тоже есть задатки телепатии, и расшифровать мамину гримасу не составило труда. «С такими оценками, а главное — с такими знаниями ты на «бюджет» не поступишь! А контрактное обучение мне не потянуть!» — вот что означали поджатые губы.

Самое грустное, что это правда.

— Ладно, чего не сделаешь ради родной дочери. Придется поступиться принципами, — сказала мама и пододвинула к себе допотопный телефонный аппарат.

— Министру образования будешь звонить? Или самому президенту? — хмыкнула я. Мама показала мне кулак и набрала номер: «Александр Николаевич? Здравствуйте. Это Зоя Глебова — помните меня? Извините, что к вам обращаюсь…»

— Мы сами не местные, — подсказала я. Мама снова показала кулак и продолжила: — …но моя дочка в этом году окончила школу и хочет поступать в педагогический. Понимаете, она с детства мечтает стать учителем…

— Я — учителем?! — вырвался у меня потрясенный возглас, но она сделала такие страшные глаза, что я быстренько заткнулась.

— Да, поняла… Хорошо. Хорошо. Да, спасибо вам огромное! — мама аккуратно положила трубку на рычаг и строго взглянула на меня.

— Александр Николаевич — председатель приемной комиссии. Если сдашь экзамены без троек, обещал пристроить тебя на бюджетное отделение.

— Это тот мужик, которого ты спасла, да?

— Его спасли врачи в больнице, а я просто проводила реанимационные мероприятия до приезда «скорой», — поправила мама, обожающая точность во всем.

Это леденящую кровь историю я знала. В октябре прошлого года мама шла к остановке и увидела лежавшего на скамейке мужчину. Редкие прохожие просто проходили мимо, думая, что он пьяный. А мама подошла.

— Больно, — прохрипел мужчина. — В груди жжет…

Мама сразу догадалась, в чем дело, недаром двадцать лет медсестрой проработала. Расстегнула мужику ворот на куртке, расслабила узел галстука, заставила проглотить таблетку нитроглицерина и аспирина (у нее «походная» аптечка всегда с собой), вызвала «скорую», и тут мужик отключился. Мамуля не оплошала: саданула его кулаком в область грудины (в медицине этот «хук» называется красиво — прекардиальный удар), затем — непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Через три минуты инфарктник пришел в себя, а еще спустя несколько минут подъехала «скорая».

Впоследствии лечащий врач популярно объяснил больному, что, если бы не моя мама, лежать бы ему под красивым мраморньм надгробием. Тот проникся и после выписки явился к своей спасительнице с охапкой роз. Пытался всучить деньги, но мама наотрез отказалась. А цветы взяла. И визитку — тоже.

А на визитке черным по белому: «Богатырев А. Н. Профессор, доктор исторических наук, декан исторического факультета педагогического университета…»

На прощание Богатырев целовал маме руки и заверял, что он ее вечный должник и, если понадобится какая- либо помощь, — с превеликим удовольствием…

— Садись и зубри! — строго приказала мне мама. — И попробуй на вступительных экзаменах хоть один трояк схватить!

— Ма, ну сама подумай: где я, а где история? Мне собственный день рождения запомнить тяжело, а ты хочешь, чтобы я даты Куликовского и Бородинского сражений помнила.

— На этом факультете, кроме истории, есть специальность «география». Сама же говорила, что любишь путешествовать.

— Да, но не указкой по карте. И вообще, какая разница — история, география, химия, физика… Где я и где педагогика?! Вот в чем вопрос!

— Как скажешь… — Мама подняла трубку и зачем-то подула в мембрану. — Сейчас позвоню Александру Николаевичу и сообщу, что моя принцесса поступать передумала. Скажу, что у нее и так большой выбор: уборщицей в «Макдоналдс», дворником в жэк или санитаркой в больницу.

— Не нужно никуда звонить, — буркнула я и отправилась зубрить.

Экзамены я сдала без троек и была зачислена на первый курс исторического факультета. Первого сентября, провожая меня в универ, мама предупредила:

— Учти: если будешь плохо учиться, Александру Николаевичу больше звонить не стану. Вылетишь из вуза, как пробка из бутылки, и пойдешь улицы подметать… — и, помолчав немного, добавила: — Будешь дворником без головы, потому что башку самолично откручу. Поняла? Мести улицы с открученной башкой мне не пришлось. И дело вовсе не в маминой смешной угрозе, а в том, что у меня в то время был сильно развит стадный инстинкт. У нас в классе отличников не любили, называли презрительно «ботанами» и «заучками». В универе же прогуливать и иметь «хвосты» считалось дурным тоном (такие уж странные люди в группе подобрались), поэтому, чтобы не выделяться из коллектива, валять Ваньку, как в школе, не стала. Сперва, конечно, было тяжело, а потом как-то втянулась. В общем, первый курс окончила без троек, а второй — на круглые пятерки. А потом… И оглянуться не успела, как очередной выпускной.

— Красненький… — любовно погладила мама мой диплом, затем раскрыла вкладыш, расцвела счастливой улыбкой и задала сакраментальный вопрос: — Ну и каковы твои дальнейшие планы?

Быть училкой мне по-прежнему не хотелось, поэтому ответила уклончиво:

— Осмотрюсь пока…

Осматривалась я грамотно: «повесила» свое резюме на сайтах трудоустройства, сама искала интересные вакансии. Но оказалось, что без стажа работы никому не нужна. Спустя месяц мама осторожно поинтересовалась:

— Ну что, осмотрелась?

— Угу, — вздохнула я и отправилась в школу, где проходила преддипломную практику. Директриса встретила меня с распростертыми объятиями.

— Верочка, как вы кстати! А у нас как раз учительница географии в декрет ушла, ищем замену. Сейчас все в отпусках, вы тоже пока отдыхайте, а пятнадцатого августа — милости прошу.

Пятнадцатого августа я отправилась на свою первую в жизни работу. Возле самой школы меня догнала Таня — молодая «англичанка», с которой мы сдружились во время моей практики.

— Верунчик?! — обрадовалась она. — А ты здесь какими судьбами?

— Да вот, устроилась к вам…

— Добро пожаловать в ад! — замогильным голосом произнесла Татьяна.

— Что, так ужасно? — перепугалась я.

— Все зависит от того, к кому кинут на классное руководство.

— А какая разница?

— Огромная! Если достанется четвертый или одиннадцатый, считай, что крупно повезло. Четвероклассники после начальной школы еще в адеквате, учителей слушаются, дисциплина у них хорошая. Одиннадцатиклассники перед выпуском тише воды ниже травы — боятся, что им аттестат запорют. И родители у них очень покладистые и щедрые. Затем по рейтингу везения идут пятый и десятый классы…

— А хуже всего какой?

— Седьмые. Это вообще кошмар из кошмаров, а в нашей школе… Седьмой «А» — филиал преисподней… А седьмой «Б»… — коллега сделала многозначительную паузу, — это ее головной офис! Так что…

В результате мне достался жуткий 7 «Б». По дороге домой купила десяток общих тетрадей. Девять — для конспектов уроков, а одну отложила отдельно — в ней решила вести что-то вроде дневника. Избранные отрывки из этой тетради предлагаю вашему вниманию.

1 сентября 2012 г. На первом уроке состоялось знакомство с моим классом. Таня была права — кошмар из кошмаров.

На меня никто не обращает внимания, ученики бродят по классу, разговаривают, мальчик на задней парте спит, две девочки демонстративно разложили на парте косметику и красятся. Одному пацану сделала замечание, так он меня послал матерно. Сразу после урока я отправилась к директрисе—писать заявление по собственному. Но ее, как назло, на месте не оказалось. Следующие три урока — природоведение у четвероклашек. Отдохнула душой. Может, пока не увольняться?

18 октября 2012 г. Сегодня не выдержала и пожаловалась маме.

— Ни за что не поверю, что все дети в твоем классе плохие!

— Не все. Из тридцати трех человек шестеро — вполне вменяемые. Я их люблю, а остальных… ненавижу! Головы пооткручивала бы!

— У учителя не должно быть любимчиков, — назидательно сказала мама. — Думаешь, мои пациенты сплошь ангелочки с крылышками? Как бы не так! Иногда такой фрукт попадется — с утра до вечера персоналу мозг выносит. Но я ему уколы делаю, и капельницы ставлю, и ласковые слова говорю, потому что я — медсестра, а он — больной.

— Удивительно, как тебя при жизни не канонизировали.

— Не ерничай. Лучше скажи, как борешься с плохой дисциплиной.

— Единицы ставлю. Записки родителям пишу. Ругаю. А как еще?

— А ты с единицами погоди. Сначала разберись, почему так себя ведут. А еще старайся делать уроки как можно интереснее.

— Ладно. Только зря все это… Все равно, как только найду другую работу, уйду из школы.

20 октября 2012 г. Нашла в Интернете потрясающе интересные документальные фильмы о Тихом океане. Принесла на урок свой ноутбук:

— Ребята, сегодня будем смотреть кино. Первые пять минут были обычные разброд и шатание, а потом… До звонка просидели не шелохнувшись. Я не могла поверить. Кажется, мамин совет работает…

11 ноября 2012 г. Гена Осипов снова весь урок проспал — наверное, по ночам в компьютерные игры играет, а в школе отсыпается. Родители на мои записки с просьбой прийти в школу не реагируют. Ладно, если гора не идет к Магомету. Полвечера проревела. Господи, ну разве можно быть такой дурой! Оказывается, у Гены три месяца назад мама при родах умерла. Отец — бизнесмен, нанял малышке няню. Сам работой спасается, а по вечерам ставит перед собой фотографию жены и напивается. А Генка ночи напролет с сестрой возится: кормит смесью, памперсы меняет, укачивает.

Я дождалась отца и поговорила с ним по душам, пока трезвый. Клятвенно обещал ради детей больше не пить. Надеюсь, сдержит обещание.

4 декабря 2012 г. Вчера поздно вечером позвонили из милиции и сообщили, что мой ученик Рома Бережной совершил кражу в супермаркете. Помчалась в отделение. Еле упросила отпустить мальчика под мою ответственность.

— Что хоть украл? — спросила, когда вела Ромку домой.

— Не твое дело, — буркнул он.

— Во-первых, не хами, а во-вторых, все равно ведь узнаю.

— Ну, конфеты…

— Ты же взрослый парень. Из-за каких-то шоколадок хочешь в колонию загреметь?

— Да мне эти конфеты на фиг не нужны. Но они просят…

— Кто?

— Малые. А мамка купить не может, потому что денег нет.

В квартире Бережного царили чистота и… нищета. Отец бросил жену и четверых детей и скрывается от алиментов, мать — почтальон, еле сводит концы с концами. На постные супы и каши худо-бедно хватает, а вот на фрукты и сладости…

— Умоляю, не воруй больше, — попросила я Рому, когда тот вышел проводить меня к лифту. — Я к местному депутату схожу, попрошу, чтобы помог вашей семье. А конфеты… У меня мама медсестра, ей все время шоколадные наборы дарят. Могу хоть каждый день для твоих малых по коробке приносить. Только смотри не перекармливай, чтобы аллергии не было.

2 апреля 2012 г. Сегодня на перемене прибежала Оля Синицына:

— Вера Андреевна, Ритка Шувалова заперлась в туалете и не выходит. Уже два урока там просидела. Плачет.

Побежала в девчачий туалет. Хорошо, что у меня «окно» было, потому что минут двадцать пришлось вести под дверью кабинки переговоры, пока уговорила Риту выйти. Еще десять допытывалась у нее, что случилось.

— Завуч меня на перемене остановила, а потом схватила за руку и потащила к фонтанчику умываться. А у меня только ресницы чуть-чуть были накрашены… И тени… А он… он все видел… Теперь вообще… — она снова зарыдала.

— Рит, давай-ка по порядку: кто видел и что — вообще. Рассказывай.

— Костя видел. А я для него… глаза… Чтобы обратил внимание… А теперь…

— Он тебе нравится?

Рита всхлипнула и кивнула.

— И он видел, как тебя Зинаида Павловна прилюдно умывала. Смеялся?

— Н-нет…

— Вот видишь? Значит, не все потеряно. Только макияжем ты Костиного внимания не привлечешь.

— А чем?

— Он в секцию дзюдо ходит. Туда и девочек принимают. А ничего так не объединяет, как общие увлечения. Кстати, краситься ты действительно не умеешь. Вот дорастешь до одиннадцатого класса научу. И косметику помогу купить. А пока… Поверь моему опыту: тринадцатилетним мальчикам не нравятся накрашенные девочки.

21 мая 2012 г. Сегодня выставляла своим гаврикам годовые оценки по географии. Семерок — только три штуки. Зато десять и одиннадцать—у половины класса, а Томе Липко все двенадцать поставила. И вовсе никому не «натягивала» — любая комиссия из районо может знания моих ребят проверить. Сами убедятся — все по-честному.

Вечером похвасталась маме. Но, видно, не совсем корректно сформулировала, потому что она осуждающе покачала головой: «Значит, у тебя все-таки есть в классе любимчики?»

— Ага, — радостно подтвердила я. — Целых тридцать три любимчика!

Вера, 24 года

Читайте так же:
Оставить комментарий