Реклама
Интервью знаменитостей
Психология

Дмитрий Карпачев. Биография, семья, шоу, интервью

Дмитрий Карпачев фото

Дмитрий Карпачев фото

Импозантный, остроумный, обаятельный Дмитрий легко находит общий язык с самым сложным собеседником. Он мог бы достичь успехов на любом поприще. А выбрал психологию…

Наше общение могло бы сложиться по-другому… не будь Дмитрий психологом. Оборвав себя на полуслове при встрече, он обронил: «Хотел пошутить, но потом подумал, не стоит…» В профессии, где слово порой сродни движению скальпеля в руках хирурга, наверное, прежде всего учатся этому — осторожности в выражении мыслей и чувств. Новый проект «чемпиона» по их количеству на канале СТБ, психолога Дмитрия Карпачева, «Прощение», вероятно, лишь обострил в нем эту черту. Но и жестким ему быть доводится. «Вы же знаете, в каких программах я работаю. Там не до шуток…» — отмахнулся он на просьбу продолжить мысль.

Дмитрий Карпачев. Передачи

Дмитрий, вам приходится быть жестоким с героями ваших программ…
Я никогда не бываю таким.

Не все зрители с вами согласятся…
Обратимся к словарю. Жестокость — это умышленное причинение человеку… чего-то плохого, скажем так (мягко улыбается). В моем случае это скорее жесткость, которая по сути является производственной необходимостью. Упрекать меня в ней — все равно что кричать хирургу: «Что же вы делаете, вы же разрезали пациенту живот!»

Но всегда ли она оправданна? Ведь люди бывают очень разные и по-разному реагируют…
Послушайте, но я ведь не со всеми таков. К сожалению, порой без этого не обойтись, по-другому человек попросту не поймет. Есть, скажем, категория людей, которые матом не ругаются, они им разговаривают. Работая на стройке, вы не сможете обходиться оборотами: «Будьте так любезны, подайте мне вон тот мешок». Моя жесткость тоже обусловлена контекстом. Многие, я уверен, глядя на все это со стороны, могут подумать: «Ну как он так мог?!» Но когда я общаюсь с человеком, я чувствую, что допустимо, а что нет. Да, со стороны это может казаться жестким, но то, что я делаю, необходимо моему собеседнику.

Первый фильм вашего нового проекта «Прощение» посвящен скниловской трагедии. Не кажется ли вам все же жестоким заставлять пострадавших переживать свою боль под прицелом телекамер?
В этом случае жестоко, на мой взгляд, оставить все как есть. Жестоко ничего не сделать, видя, как мать 11 лет не может зайти в комнату погибшего сына. А ты знаешь, что можешь помочь, и не пытаешься. Поэтому я бы не назвал этот проект жестоким. Да, он неудобный, но он необходим. Семьи, которых коснулась скниловская трагедия, живут с нею неразлучно 11 лет. И рискуют еще 11 лет прожить так же. Не в моих силах вернуть погибших близких. Что сделал я? Я попытался эти следующие 11 лет как-то для них облегчить.

Цель вашего проекта — чтобы люди пришли к прощению?
Не совсем так. Это не прощение ради прощения. Главная идея в другом — прощение дает пострадавшим возможность другой жизни. Более светлой, более радостной, более счастливой. Оно просто необходимо тем. в ком живут обиды, ведь они медленно разрушают человека изнутри.

Всегда ли возможно простить?
Всегда. Это очень тяжело. Но куда тяжелее годами жить в состоянии глубокого горя.

В ситуации скниловской трагедии есть две стороны: пострадавшие и виновные. К вам часто обращаются с такой проблемой, как чувство вины?
Я бы этого не сказал. У нас пока попросту нет этой культуры — психотерапии. Общее представление состоит в том, что психотерапия — это что-то ужасное и к психотерапевтам ходят только психи (улыбается). Между тем это гигиена психики, которая должна проводиться с такой же регулярностью, как гигиена тела. Мы же о теле заботимся! А психика… Как-то само переварится, рассуждают люди. А если еще сдобрим вином или водкой, так переварится, что и следа не останется! Такое бытует мнение. Но так не бывает! И потом мы спрашиваем себя: почему у нас не складываются отношения? Почему мы не можем наладить контакт с детьми? Почему между нами и нашими коллегами нет доверия… И так далее. Да потому что там (указывая на голову) очень захламлено. Ведь когда мы не моемся, то не рассчитываем, что будем нравиться окружающим, не так ли? (Улыбается.) С сознанием то же самое.

Дмитрий Карпачев. Шоу

Фото Дмитрий Карпачев биография

Фото Дмитрий Карпачев биография

Для вас это уже шестой проект на СТБ. Это не слишком много? Ваши проекты касаются драматичных историй, это по-человечески тяжело. Как вы сами справляетесь с грузом эмоций?
Дело в том, что у каждого практикующего психотерапевта, которым я являюсь, есть свой психотерапевт, называется он «супервизор». Он-то и помогает психологу справляться с внутренними переживаниями. Кстати, наличие супервизора — признак хорошего психотерапевта. Если у профессионала такого человека нет, стоит задаться вопросом, а хороший ли он психотерапевт.

Что заставило вас выбрать эту профессию? Вы ведь вряд ли мечтали о ней в детстве…
А что может быть интереснее, чем человек?!

Даже в 16 лет?
Как раз в этом возрасте этот интерес закономерен. Подросток строит свои отношения с другими людьми. Что-то получается, что-то нет. У любого человека возникает желание понять, почему тут складывается, а здесь нет. Кто-то, найдя нужные ответы, останавливается. Я не остановился. Я ведь довольно долгое время занимался еще и маркетингом. Это тоже о людях. О людях как о покупателях, и все же… (Улыбается.)

Вы рассчитывали, что карьера сложится так успешно?
Нет, об этом я вообще не задумывался. Мною руководил только интерес. А карьера… Она случилась сама собой.

Ток шоу с Дмитрием Карпачевым

А как вы попали на телевидение?
Долгая история… Был такой проект на СТБ — «Правила жизни». Им нужен был эксперт, который бы прокомментировал ряд ситуаций. Наверное, я сказал тогда что-то правильное (смеется). Правильное с точки зрения телевидения. Психологи ведь часто что-то комментируют и порой делают это так, что только коллеги вроде меня их и понимают… Думаю, мне удалось сделать это просто и понятно для зрителя. Потом был проект «Дорогая, мы убиваем детей»… И пошло-поехало…

Говорят, телевидение — как наркотик, однажды попробовал и попрощаться уже сложно… Согласны?
Нет (улыбается). К тому же у телевидения есть один серьезный недостаток…

Публичность?
Да! И он мне очень мешает.

И как вы с нею уживаетесь?
Стараюсь верить в то, что меня не все узнают (хохочет). Идем семьей по улице, жена замечает: «А на тебя обращают внимание…» Я ей: «Да нет, тебе показалось! Никто на нас не смотрит!» Не очень комфортно себя чувствую… Плюс когда ты идешь на рынок, покупаешь овощи, а у тебя спрашивают: «А что, это все — правда?!»

Возможно, кому-то кажется, что вы намеренно играете на чувствах зрителей, подчеркивая самое страшное и жуткое…
Тут есть несколько моментов. И первый из них: телевидение показывает то, что зритель желает видеть. Если у людей есть потребность это видеть, значит, вполне возможно, ее нужно удовлетворять.

Уверены в этом?
Что касается тех проектов, в которых участвую я, — да. Они, на мой взгляд, для зрителя — некий учебник жизни. И в них все по-настоящему! Если бы эти люди были актерами, им всем пришлось бы вручить по «Оскару». Порой жизнь бывает мрачнее и печальнее, чем мы можем себе представить. Но иногда и прекраснее, чем мы можем себе это вообразить (улыбается).

Читайте так же:
Оставить комментарий

*